Возникающие в голове при обращении к русской культуре ассоциации напоминают нам о плеяде бессмертных классиков-романистов, царских традициях, пышных аристократических балах, безграничной любви и благородстве высшего общества, светская жизнь и нравы которого вдохновляют многие таланты на новые творения, внося в них частичку гордости за принадлежность, пусть и косвенную, к ее величию и высокой духовности. На фоне всего этого наследия Ульяна Сергеенко засверкала еще одним истинным алмазом российской коллекции, декларирующим мировому сообществу, что культ красиво одетых женщин у нас все-таки существует и превалирует над повседневной жизнью.

oleg_glassesВ преддверии показа в сознании крутится мыслеформа о том, какую область нашего богатого культурного наследия затронет автор в этом сезоне. И именно эта интрига приводит на кутюрный показ поклонников бренда.

Дефиле Ульяны — это не просто демонстрация предметов туалета современной женщины. Это маленький перформанс, за минуты которого дизайнер успевает показать отрезок времени, прекрасного и многогранного, в котором воспитывалось сильное духом общество, ставшее впоследствии частью замечательной эпохи расцвета России, о которой по сей день во всем мире слагают легенды.

3129

За девять сезонов мы уже имели возможность окунуться в очарование кавказского колорита, восхититься образом несломленной духом после разорения дворянского гнезда барышни-крестьянки, пуститься в вояж на Восточном экспрессе вместе с femme fatale и даже побывать во дворце Юсуповых, где в прудах со сказочными рыбами с кольцами в жабрах черпал вдохновение к своим произведениям сам Пушкин, увековечивая образ Людмилы или прекрасной царевны, а также перенестись в эпоху шестидесятников, оттепели в советском спорте, покорения космоса и открытий в рамках научных экспедиций.

915

Десятый, юбилейный сезон обращает нас к истокам становления женственности, уверенной сексуальности и эмансипации. Невозможно обойти стороной способность Ульяны цитировать сложные периоды страны, в своей манере и с изрядной долей перфекционизма отображая суть определенного временного периода, но делая это очень виртуозно, изысканно и без сарказма, отчего представленный взгляд автора на само время становится еще более ценным.

us_04us_38

В коллекции прослеживаются 80-е годы прошлого столетия, в которых нет места иллюзиям и компромиссу. На мой взгляд, так могла выглядеть первая советская волна женской эмансипации, только с благородным лоском высокой моды.

Если бы активисткам движения за восстановление женских ценностей того времени Малаховской, Горичевой и Мамоновой, авторам скандального альманаха «Женщина и Россия», удалось добиться своего и донести до всех российских жительниц сакральный смысл и важность данной роли. С такой экстраординарной самобытностью и в среде тотального дефицита, заставляющего находить новые решения и материалы для гардероба, могла быть культивирована эстетика абсолютно обновленной женщины. Отсюда рождается сплетение пэчворк-техник, фольклора и даже некоего язычества, к которым прибегали отечественные модницы ради стремления подражать тенденциям из кинематографических сказок, создаваемым за кулисами Мосфильма трудолюбивыми художницами по костюмам, дабы скрыть скудность визуальных эффектов богатством декора.

1716

Поэтому в коллекции так четко проявляется влияние природы, цветочные украшения в различных вариациях, имитирующих лес средней полосы, без особых прикрас при сравнении с садовыми культивируемыми растениями, в естественной среде и мрачной дикой красоте. Она в россыпи красного боярышника, упавшего ветками в пожухлую коричневую листву, где нашла укрытие небольшая змейка. Она в симметричном венчике чертополоха и геометрических причудах зверобоя. Она рисует загадочный узор на коре ясеня, тополя и березы и оставляет следы из водных лилий на темной речной глади. Все это многообразие флоры можно наблюдать в отделке в виде змей и роскошной вышивке на легкой полупрозрачной органзе, используемой в блузах и на подолах платьев. В компании с драпированным шелком, отливающим тем же бруснично-красным, чернично-синим, земельно-зеленым и древесно-коричневым.

76

Ульяна продолжает подчеркивать женский силуэт корсетами, украшая их бутонами цветов и обыгрывая сочетанием разных тканей от бархата до тончайшей тюли. Эта разница фактур призвана расставить правильные акценты, и автор умело использует полюбившийся инструмент в переходах от подчеркнутой атласом линии талии к объемной драпировке из шелка или многослойному джерси на бедрах, визуально удлиняя юбкой прямого и облегающего кроя ноги. Героиня Ульяны Сергеенко не боится пробираться сквозь европейскую чащу выстроенных мужчинами каменных джунглей. Поэтому в ее костюме есть агрессивные ноты, присущие воительнице и прослеживающиеся в конструкции: в увеличенных воротничках, многоуровневых басках, приспущенных и гипертрофированных наплечьях, которые будто защищают от колючих веток, но кокетливо подчеркивают линию декольте и открытую ключицу. И несколько вариантов кейпов с прорезями для рук — как защитная камуфляжная накидка, тем не менее не лишенная изысканности и виртуозной отделки.

15

Кто пойдет в эти дебри в поисках подобной красоты? Только лесная волшебница, преображенная Баба-яга, если угодно так охарактеризовать стереотип о советской женщине. Теперь она не скрывает за цветастыми балахонами свою истинную внешность. И даже кружевной в массивной вязке низ с оборками лишь подчеркивает дерзость и смелость модели, я уже не говорю о фигуре, что в принципе парадоксально. Полупрозрачное платье в пол с развевающимися клиньями окончательно завершает преображение «колдуньи на отшибе» в лесную нимфу, которая приняла свою сущность и уверенной походкой в коктейльном платье или деловом костюме идет покорять изменившийся мир. Продолжая играть собственными амплуа и представая то дерзкой воительницей в красном одеянии, то хранительницей домашнего очага в нежном молочном платье, то роковой сердцеедкой в черном ансамбле с отделанным в разных техниках вязки удлиненным топом и угольно-прозрачным низом из органзы со шлейфом, словно выходящей из клубов ночного тумана.

В современном мире больше нет предрассудков, накладывающих шаблоны и запирающих прекрасную половину человечества в рамки придуманных мужчинами ролей и стереотипов. Поэтому героиня Ульяны Сергеенко столь многогранна в своем выборе. При этом все с большим трепетом начинаешь относиться к тем элементам коллекции, которые становятся постепенно культовыми. Среди них маленькими шедеврами являются аксессуары: неизменно сложные и украшенные сумочки, явно взявшие свой эволюционный путь от продуктовой советской авоськи. Теперь к ним добавились длинные перчатки, густо отделанные пайетками и вышивкой на бархате, и инкрустированные бутонами диких роз пояса.

11us_30

Одна из старейших арен Парижа Cirque d’Hiver стала кругом жизни для обновленной героини Сергеенко. И здесь ни к чему параллели с пони и лошадками: ни в коллекции, ни в показе их не было. А цирковая арена — одно из немногих мест, где таланты женщины воспринимались наравне с мужскими, позволяя во все времена выходить за рамки и примерять множество ролей, от восхитительной наездницы и укротительницы тигров до великолепной гимнастки, парящей под куполом и ловящей удивленные взгляды зрителей, сраженных не то бесстрашием, не то непозволительной фривольностью костюма.

Может ли дизайнер Ульяна Сергеенко по окончании десятого сезона записать в свои достижения восстановление образа женственности в России, потерянного и скомканного после долгих лет модной изоляции? Может ли претендовать на полноценное звание кутюрье, демонстрируя лучшее от богатейшей культуры Отечества, оформляя это во вкусное и коммерчески выгодное шоу и привлекая к поддержке успешных соотечественниц в лице Наташи Водяновой? Можно ли проследить вложения, сделанные автором в общее движение тотальной эмансипации? Ответ очевиден, ведь бренд с надбавкой «From Russia», с подобным трепетом и уважением относящийся к собственной истории и транслирующий ее во все уголки, давно стал чем-то большим, чем просто имиджевым продуктом на мировом рынке высокой моды. Это свой сложившийся и выверенный стиль, отточенное мастерство в деталях, собственные наработки в конструкциях и силуэте, что позволяет дому моды Ulyana Sergeenko быть узнаваемым и востребованным среди элиты мирового сообщества.

8us_24

Ulyana Sergeenko

Paris Fashion Week: Haute Couture January 2017

When we look back on Russian culture we associate it with a galaxy of brilliant novelists, nobility traditions, splendid aristocratic balls, the gallantry and honour of the upper class society, their social life and morals. All this still gives inspiration to a lot of talents who put in their creations some of their pride in belonging even if indirectly to the greatness of the époque. Against the background of this heritage Ulyana Sergeenko started to sparkle like the fire of a diamond making it clear that the cult of elegantly dressed women does exist in Russia and prevails over day-to-day life.

In anticipation of the fashion show one can’t help wondering around what sphere of our rich cultural heritage the author will center her collection. It’s this intrigue that brings the brand’s admirers to the couture show. Ulyana’s defile is not simply a demonstration of a modern woman’s wear. It is a small performance during which the designer manages to show a period of the splendid and many-faceted time, the time of people of spirit, Russia’s golden age honored with songs and legends.

For nine seasons we have had an opportunity to experience the fascination of Caucasian flavor, to admire the unbroken spirit of a young girl after the devastation of a manor estate, travel by Orient Express in company with a femme fatale and even visit Yusupov’s Palace where Pushkin looked for inspiration walking near the ponds the home of fairy-tale fish with rings in their gills and eternizing the image of Ludmila or a lovely tzarevna. We were also taken into the époque of Sixtiers, the thaw period, space conquering and scientific expeditions.

The tenth, jubilee season takes us to the roots of femininity, confident sexuality and emancipation. You can’t help admiring Ulyana’s ability to cite the country’s hard periods in her own manner and with a good strong dose of perfectionism showing the essence of a certain period of time but doing it very artfully, elegantly and without any sarcasm. This makes the proposed view of the time even more insightful.

The collection embraces the 80s of the last century that left no place for illusions and compromise. Some glamour of high couture has been added but I believe this is how the first wave of Soviet women’s emancipation could have looked like if the active members of the movement for the revival of women’s values Malakhovskaya, Goricheva and Mamonova, authors of the scandalous almanac “Women and Russia”, had achieved their aim and got across to the Russian women the sacral meaning and significance of a woman’s role. With such an extraordinarily distinctive character and in the environment of total deficit which made women look for new solutions and materials for their wardrobe, it was possible to cultivate the esthetics of an absolutely new woman. The result was an interlacement of patch technique, folklore and even paganism to which our fashionable women resorted to follow the images from the cinematographic fairy-tales created behind the Mosfilm scenes by hardworking dress designers to disguise the poverty of visual effects with the splendor of the décor.

This is why the influence of nature is felt in the collection so strongly. There is an abundance of floral decorations in various combinations imitating the woods of the central part of the country. Their beauty is not exaggerated or brought to likeness with garden flowers. Their naturalness illustrates a wild somber beauty. This beauty is found in the scatterings of hawthorn lying in faded grass where a small snake has found shelter. It is in a symmetrical crown of a thistle and geometrical whimsies of John’s-wood. It draws mysterious patterns on the bark of poplars, ashes and birches and leaves patches of white lilies on the surface of dark water. All this variety of flora is reflected in snake-shaped details and splendid embroidery on light translucent organza in blouses and on skirts in combination with draped iridescent silk of red berry, blackberry, ground-green and wood-brown shades.

Ulyana keeps on accentuating a woman’s silhouette with corsets decorating them with flower buds. She also experiments with combinations of various fabrics from velvet to fine tulle. This difference of texture is meant to put the correct emphasis. The designer skillfully uses her favourite technique moving from the satin accentuated waist line to loose silk drapery or multilayered jersey on the hips visually lengthening the skintight or straight skirt. Ulyana’s heroine isn’t afraid of making her way through European man-made stone jungles. That’s why aggressive notes characteristic of a woman warrior are present in the construction: oversize collars, multilayered basques, sloping down and exaggerated shoulder girdles which look as if they protect one from thorny branches but in reality emphasize the neckline and the open collarbone. There are several variations of capes with slits for arms resembling a camouflage throw-over but with a hint of charm and refinement.

Who will go into this wilderness in search of beauty? Only a forest sorceress, a transformed Baba-Yaga (an ogress) as a popular stereotype of a Soviet woman goes. But now she doesn’t hide her true appearance behind colourful shapeless garments. While this may sound strange even the chunky knit lace bottom of the skirt with ruffles emphasizes the daring and audacity of the model to say nothing of her figure. A translucent full-length gown with flying godets completes this transformation from an ogress into a forest nymph who has realized her true nature and wearing a cocktail dress or a business costume moves ahead with a sure step to conquer the changed world. She varies her roles and styles herself either as a daring warrior in red garments or a guardian of a hearth in a delicate opaline gown, or a femme fatale in a black outfit consisting of a lengthened intricately knit top and a transparent char-coal skirt made of organza with a train looking as if it’s emerging from night steam fog.

There is no more prejudice in the modern world leading to stereotypes and clichés that set bounds to women’s activities. That’s why Ulyana’s young woman is so multi-faceted in her choices. Some of the reverently embraced ideas of the collection are gradually becoming iconic. There are little masterpieces among the accessories like ornate handbags which clearly originated from the Soviet avoska string-bag or sequined and embroidered gloves, or belts incrusted with buds of wild roses.

One of the oldest Parisian amphitheaters Cirque d’Hiver became a life circle for Sergeenko’s regenerated heroine. There are no parallels here with ponies or horses – they were not present either in the collection or in the show. A circus arena is one of the few places where women’s talents are on an equal footing with men’s, which has always given women an opportunity to try a variety of roles from a charming circus rider and a tiger tamer to an incredible gymnast who floats in the top catching the glances of the audience struck either by her courage or by the inadmissibility of her frivolous costume.

Will Ulyana Sergeenko be able on completing her tenth season to chalk up the rehabilitation of the image of femininity in Russia that was lost after many years of isolation from the world fashion? Can she aspire to the title of couturier by demonstrating the best of her country’s rich culture, putting it forward as an attractive and commercially profitable show and drawing support of her successful fellow-countrywomen like Natalia Vodianova? Has she already made her contribution to the emancipation movement? The answer is obvious. The From Russia brand that looks upon the history of its country with reverence and respect and translates it to all the corners of the world has long become something more that an ordinary image product on the world High Fashion market. It boasts its own original and time-proved style, well-honed skills in the use of details and a good deal of groundwork in constructions and silhouettes. All this makes Ulyana Sergeenko’s Fashion House easily recognizable and sought-after by the world elite.