У японцев есть пословица: «Кто сильно желает подняться наверх – придумает лестницу». Кажется, Кензо Такада придумал десятки лестниц. Он придумал сбежать из нелюбимого университета в огромный Токио, придумал стать первым студентом в школе модельеров для девушек, придумал перебраться в Париж без связей, денег, имени… и покорил модную столицу, а после – весь мир. Маэстро и сейчас не перестает придумывать. Эксклюзивно для «WS magazine» кутюрье провел экскурсию по собственным апартаментам и рассказал о новой необыкновенной жизни, которая началась в 80 лет.

image-000

Если бы Кензо Такада родился на пару сотен килиметров западнее японского Химедзи, одним японцем было бы меньше. Ходил бы он в советскую школу, девчонки бы с ним дружили, а мальчишки лупили бы на каждой перемене и дразнили ботаником. Потому что больше всего на свете Кензо обожал цветы: красные маки, золотые подсолнухи, нежную сакуру, побеги молодого бамбука, трепетную зеленую листву своего сада. Но русским, откровенно говоря, не повезло – Кензо состоялся в Японии.

До сих пор ровесники Кензо вспоминают: «Мы шли на вечеринки – Кензо еще работал. Мы возвращались с гулянок ранним утром, а он уже работал

Впрочем, если быть точнее, Япония выдала ему вид на жительство в маленьком городке близ Токио – хочешь – сосуществуй со всеми, не хочешь – живи вопреки. Он выбрал первое и отчаянно стремился жить в согласии с окружающими: сперва – хороший японский тон, и только потом – собственные потребности… Да и как иначе? Мальчик рос в большой семье (пятеро детей) со строгими родителями, поэтому часто приходилось мириться с обстоятельствами…image-005

 Чем старше становился Кензо, тем чаще он задавался вопросом: «Почему женщине позволено посвятить свою жизнь поиску соврешенного платья, а мужчине неприлично думать об этом?» Его бумажные наряды для кукол и диковинные цветы хвалила лишь старшая сестра. А родители велели «выбросить из головы тряпки» и идти учиться в университет на литератора. Юноша не посмел противиться воле отца. Избранная английская литература в местном университете увлекла его ровно на семестр. Потом Кензо сбежал в Токио. Уже не побоявшись никого.

Мир плавно катился в раскрепощенные 60-е. В кровь Кензо «просочился» вирус Парижа – юноша больше не был стопроцентным японцем. Он жил модой и мечтал покорить ее столицу. В Токио он сделал привал. Устроился в мастерскую художника – мыл ему кисти и грунтовал холсты. Заработанных денег едва хватало на еду и жилье, но Кензо еще каким-то образом умудрялся откладывать на учебу. Будто знал, что вот-вот в престижном колледже моды «Бунка» отменят табу на прием юношей-студентов. И ему придется платить по всем счетам, в том числе и за собственную храбрость быть первым в сугубо женском коллективе…

Это свершилось в конце 50-х. На первом курсе за Кензо Такада закрепилась репутация одареннейшего из студентов, к третьему – в его копилке лежали победы в дизайнерских конкурсах и контракт на создание коллекций для сети женской одежды Sanai. Днем он придумывал наряды для токийского бренда, а ночью в неприметном жилище на окраине Токио появлялись на свет иные коллекции: безудержные, смелые, раскрепощенные не по-японски, но по-парижски. Твори, Кензо, Париж подождет! Тем более, ждать оставалось всего ничего.

Несколько недель на пароходе от Токио до Марселя, потом еще на поезде до столицы Франции. До Парижа Кензо добрался, осталось покорить. Японский дизайнер не знал французского, зато до мельчайших подробностей изучил коллекции Ива Сен-Лорана, Диора и Кардена. Он верил: его имя будет в одном ряду с теми, кто диктует моду всему миру. Экзотический, талантливый, дружелюбный – такого героя ждала модная столица. До сих пор ровесники Кензо вспоминают: «Мы шли на вечеринки – Кензо еще работал. Мы возвращались с гулянок ранним утром, а он уже работал». В это время в Париже вовсю бушевала студенческая революция. Она не миновала и модную сферу. Молодые люди искали свободу и отказ от скучных форм. Именно Кензо дал им дерзкие и необычные наряды. Японец произвел фурор.

Вслед за Парижем Кензо объяснилась в любви Европа: рукава-кимоно, набивные рисунки, яркие цветы – все японское стремительно захватывало моду. В 1970 году – открытие первого бутика в Париже и создание целого направления в моде под названием «деструктивный кутюр», дальше – первая мужская коллекция, потом – Kenzo Jeans, Kenzo Junior, Kenzo Bed Linen, первый женский аромат Kenzo de Kenzo, за ним L Eau par Kenzo, Kenzo Jungle, Flower by Kenzo…image-004

В 1999 году Кензо с размахом отпраздновал свое 60-летие. Заявил, что устал и ушел. В 2003 – вернулся и создал новую коллекцию одежды под брендом Yume, что означает «мечта», открыл собственную фирму звукозаписи и основал марку, под которой производит вещи для дома.

Дом дол жен быть прежде всего комфортным , а своей декорацией умиротворять живущих там людей. Дом дол жен быть пристанищем и местом, где всегда могут отдохнуть ваши друзья. Я не люблю претензионные и экстравагантные декорации домов. Я люблю люкс, но когда его не видно, когда он не бросается в глаза

Словом, на пенсию Кензо Такада так и не вышел. Но кажется, в жизни маэстро, наконец, настал тот час, когда фокус внимания модельера сместился с моды на него самого. А творчество осталось. Посмотреть хотя бы, как и чем он живет. Кутюрье согласился принять нас в своих апартаментах – в маленькой Японии в центре Парижа.image-006

Кензо встречает нас на пороге своей квартиры в старинном доме османского периода. Апартаменты общей площадью в 250 квадратных метров и маленькой мансардой под крышей, откуда открывается прекрасный вид на весь Латинский Квартал. Дизайнер переехал сюда два года назад.

Маэстро вспоминает: «До этого я жил на площади Бастилии на правом берегу Сены двадцать лет. Это был огромный дом в 1300 квадратов, с бамбуком и маленьким озером в котором плавали золотые рыбки…». Правда, со временем уходит как здоровье, так и друзья. Модельер принял решение продать особняк: «Уж больно он стал большим. Жаль, конечно, было расставаться с ним, но нужно было перевернуть страницу». Дом ушел за 12 000 000 евро к новому хозяину. Кензо вздыхает «Иногда я вспоминаю о том времени, когда я был там счастлив, но это уже в прошлом».

Новая резиденция в Монако радовала глаз, но расставаться с Парижем не хотелось. Кензо решил купить квартиру на Левом берегу или, как называют его французы, Рив Гош. Латинский квартал всегда пользовался популярностью у богемы. В уютных кафе часами просиживали за беседой писатели, актеры, режиссеры. Выбирать долго не пришлось. Первое предложение оказалось идеально подходящим. Кензо считает: «Дом должен быть прежде всего комфортным, а своей декорацией умиротворять живущих там людей. Дом должен быть пристанищем и местом, где всегда могут отдохнуть ваши друзья. Я не люблю претензионные и экстравагантные декорации домов. Я люблю люкс, но когда его не видно, когда он не бросается в глаза».image-007

Конечно, многое пришлось переделать. Проектировал квартиру архитектор Эд Тутль. Внутренние перегородки были сломаны и превращены в просторный вестибюль. Холл всегда залит светом и соединяет кухню и столовую со спальней и кабинетом. В кабинете расположены шкафы с книгами и рояль. Он здесь не для украшения. Кензо – прилежный ученик и старательно берет уроки музыки у преподавателя. Модельер охотно рассказывает о своей новой жизни: «Раньше мое расписание было невероятно напряженным, а теперь в нем появились моменты для встреч и счастливой полноценной жизни. Я хотел сделать паузу уже давно, потому что работа создателя одежды нервная и утомительная. В последнее время я начал рисовать и у меня даже прошли выставки в Париже и Касабланке. Также я много путешествовал. Сейчас стараюсь приезжать в Японию три-четыре раза в год. Мне необходимо регулярно возвращаться туда, чтобы не забывать о своих корнях… Наконец, я занялся собой, начал уделять внимание спорту и другим банальным вещам, на которые не оставалось времени из-за работы. Я даже учусь танцевать фламенко! Это была моя старая мечта. Каждый раз в Испании или на спектакле фламенко в Париже я не переставал восхищаться этим танцем. Настолько он чувственный, красивый и страстный! Танцоры завораживали меня. В один прекрасный день я встретил преподавателя фламенко, который предложил научить меня танцевать. Конечно, идея пришлась мне по душе. Я, естественно, дебютант, это очень сложный танец, который требует жесткой дисциплины…»image-009

Особенным удовольствием для Кензо стало обустройство его нового жилища. Чтобы украсить помещение, дизайнер заказал три люстры в Авиньоне у мастера Матье Люстрери (он реставрировал знаменитую Зеркальную галерею в Версальском дворце). В холле удобно расположил лакированный черный стол, мебель, картины и безделушки, привезенные из старого дома. Роскошная японская ширма мастера Кано Тцуненобу устроена на шарнирах и при желании закрывает вход в помещение. Здесь уживаются греческие статуэтки из бронзы, вазы, покрытые серой эмалью, в форме ракушек от Шоко Койке. Кензо сохранил набор коробок от Негоро (Negoro) – красные с черным фоном, канапе и кресла XVIII и XIX веков, рисунки Кокто, картины Билла Суливана и Пабло Делиа.

В квартире много собственных работ Мастера: автопортреты и картины с героями «Театра Но». Кензо откровенничает: «Когда я стою у мольберта – чувствую себя очень уверенным. Моя картина и модель, которую рисую, становятся одним целым, и я забываю обо всем. Чаще всего пишу портреты и редко – натюрморты. В интерьере мне нравится смешение стилей. Скульптура и африканская живопись у меня соседствуют с работами японских мастеров. Я очень ценю работы художника Жана Мишеля Баскиа. А еще люблю привозить разные безделушки из путешествий для дома. Хотя, признаюсь, я вовсе не коллекционер антиквара».

 Спальня в доме аскетична: обычная классическая кровать и кресло 50-х годов. Зато много фотографий родных и друзей. Личный кабинет поражает порядком. Каждая вещь на своем месте. Кензо признается: «Я люблю порядок во всем. Я знаю, где лежит та или иная вещь. Это не значит, что я маньяк какой-то, однако я всегда положу книгу на ту полку, на которой она стояла, чтобы в нужное время быстро найти ее. Такое у меня правило».

В квартире много вещей, которые спроектировал Кензо: «Я стал создавать линию вещей для дома, сделал коллекцию ваз «Четыре времени года», ширму «Свет Азии» с вкраплениями кристаллов, маленькие лакированные коробки для бижутерии – все для Baccarat». На полу – мягкий ковер, который Кензо сделал для марки Tai Ping и диванные подушки, также спроектированные Кутюрье. Это ткани поясов кимоно-оби, подобранные строго по цвету. Они отлично дополняют декорацию дома. Кензо рассказывает: «Японские каноны красоты в корне отличаются от европейских. Физической красоте в Японии не придается такого первостепенного значения, как в Европе. Привлекательность, очарование рассматриваются как духовные качества. В отличие от своих западных коллег, японцы сексуальность не подчеркивают, а прячут ее внутрь. Получается, что японская мода – это особая философия жизни. Восточные дизайнеры создают новые пропорции костюма, которые так изменяют тело, что сама одежда становится произведением искусства. Когда я смотрю на кимоно, то по нему читаю всю нашу историю».image-010

 Большое значение в доме отдается вазам с цветами. У Кензо есть управляющий домом, который раз в неделю составляет букеты и меняет их.

Своим талантом Кензо перемешал стили и дал рождение гармоничному ансамблю: поэтическому и цветовому. Впервые в жизни модельер встретился со специалистом по фен-шую, который посоветовал переставить некоторые предметы в доме. Кензо смеется: «Я так и сделал. Во всяком случае, хуже от этого никому не будет!»

Сноска по книге

Книга Kenzo Takada включает неопубликованные ранее фотографии, рукописные письма, фотографии модных показов, а также более чем 300 рисунков из частной коллекции автора. В книге прослеживается 40 лет творчества. На прекрасно иллюстрированных страницах автор Kazuko Masui, давняя близкая подруга, рассказывает о карьере известного модельера, подчеркивая эволюцию культового лейбла Kenzo и экстравагантность показов мод.image-008

 The Japanese proverb says: «Whoever desires to go far will come up with a ladder ».  Kenzo Takada seems to have invented dozens of ladders. He came up with an idea of ​​escaping from the dreadful university to the huge city ofTokyo, could become the first student in the school of fashion designers for girls, managed to move to Paris without nepotism, money, household names … and conquered the fashion capital, and then the entire world. The maestro never ceases to invent. Specially for WS magazine, the couturie  carried out a tour of his own apartments and dwellt on his new extraordinary life that began in 80.

Supposing Kenzo Takada had been born a couple of hundred kilometers west of Japanese Himeji, the country would lack one Japanese. He would hve gone to Soviet school, girls would have befriended him, and boys would have thrashed him at every break and called him a nerd. Because more than anything Kenzo adored flowers: red poppies, golden sunflowers, delicate sakura, young bamboo shoots, quivering green foliage of his garden. But Russians, frankly, had no luck — Kenzo stayed in Japan.

However, succinctly, Japan granted him a residence permit in a small town near Tokyo – either go to exist with everyone, if not —  live contrary to. He opted for the first and desperately sought to live in harmony with others: first — a good Japanese tone, and only after — his own needs … Why not another way? The boy was raised in a large family (five children) by strict parents, so often had to put up with the circumstances …

 The older he became, the more often Kenzo asked himself: “Why is a woman allowed to devote their life to finding a modern dress, whereas it’s indecent for a man to think of it?” Only elder sister praised his paper clothes for dolls and strange flowers. And the parents ordered to “get rid of the rags” and go to study at the university for a writer. The young man did not dare to object to the will of his father. English literature at a local university appealed to him exactly for a semester. Then Kenzo fled to Tokyo. Already not afraid of anyone back then.

The world rolled smoothly into the liberated 60s. The virus of Paris «leaked » into Kenzo’s blood — the young man was no longer a truly 100% Japanese. He lived in fashion and dreamed of conquering its capital. In Tokyo, he settled down temporarily. He set off to work in an artist’s studio — he washed his hands and grounded canvases. The money earned was barely enough for food and shelter, but Kenzo still somehow managed to save a bit for studies. As if he knew that they were about to cancel the taboo on admission of young students to the prestigious Bunka  Fashion College. And he will have to pay all bills, including his own courage to be the first in a completely female team …

It happened in the late 50s. In the first year, the reputation of the most gifted of students was given to Kenzo Takada, by the third year – among his early achievements there were victories in design competitions and a contract for the creation of collections for the Sanai chain of women’s clothing. During the day he invented outfits for the Tokyo brand, and at night other collections appeared in the inconspicuous dwelling on the outskirts of Tokyo: unrestrained, daring, liberated not aka Japanese, but aka Parisian. Create, Kenzo, Paris will wait! Moreover, there was nothing to wait for.

Until now, Kenzo’s peers recall: “We went to parties — Kenzo was still working. We were returning from the party early in the morning, and he was already working

A few weeks on a ship from Tokyo to Marseille, then another trip by train to the capital of France. Kenzo got to Paris, he was only to conquer it. Though the Japanese designer did not speak French, he studied carefully the collections of Yves Saint Laurent, Dior and Cardin. He believed that his name will be alongside with those who tell fashion to the whole world. Exotic, talented, friendly — the fashionable capital was waiting for such a hero. Until now, Kenzo’s peers recall: “We went to parties — Kenzo was still working. We were returning from the party early in the morning, and he was already working”. At this time in Paris the student revolution was ongoing. It did not go past the fashion sphere. Young people were looking for freedom and giving up boring forms. It was Kenzo who gave them bold and unusual outfits. The Japanese created a sensation.

Following Paris, the entire European continent expressed its love to him: kimono sleeves, printed patterns, bright florals — all Japanese quickly captured fashion. In 1970 — the opening of the first boutique in Paris and the creation of a whole trend in fashion called “destructive haute couture”, then the first men’s collection, then Kenzo Jeans, Kenzo Junior, Kenzo Bed Linen, the first women’s fragrance Kenzo de Kenzo, followed by L Eau par Kenzo, Kenzo Jungle, Flower by Kenzo …

In 1999, Kenzo celebrated his 60th birthday on a grand scale. He stated that he was tired and left. In 2003, he returned and created a new collection of clothes under the Yume brand, which meant “dream”, opened his own record company and founded a brand under which he makes house things.img_0624

By the way, Kenzo Takada never retired. But it seems that in the life of the maestro, finally, the time has come when the designer’s attention has shifted focus from fashion to himself. And the work remains. See at least how he lives. The couturier agreed to show us around his apartment: a small Japan in the center of Paris.

Kenzo meets us on the threshold of his apartment in an old house of the Ottoman period. The apartments have a total area of ​​250 square meters and a small attic under the roof, with a beautiful view of the entire Latin Quarter. The designer moved here two years ago.

The maestro recalls: « Before, I used to live in Bastille Square on the right bank of the Seine for twenty years. It was a huge house of 1,300 squares, with bamboo and a small lake wuth goldfish… » . However, over time, both health and friends go away. The designer decided to sell the mansion. It was a pity, of course, to part with it, but it was necessary to turn the page over.” The house went for 12 million euros to a new owner. Kenzo sighs «Sometimes I remember the time when I was happy there, but this is already in the past.»

The house should be, first of all, comfortable, and with its decoration, pacify the people living there. The house should be a haven and a place where your friends can always relax. I do not like prenentious and extravagant decorations of houses. I love suite, but when it is not visible, when it is not striking

The new residence in Monaco was pleasing to the eye, but he did not want to part with Paris. Kenzo decided to buy an apartment on the left bank or, as the French call it, Rive Gauche. The Latin Quarter has always been popular with Bohemians. In cozy cafes, writers, actors, directors would stay for hours talking. It did not take long to choose. The first offer turned out to be perfect. Kenzo said: “The house should be, first of all, comfortable, and with its decoration, pacify the people living there. The house should be a haven and a place where your friends can always relax. I do not like prenentious and extravagant decorations of houses. I love suite, but when it is not visible, when it is not striking.”

Of course, there was a lot to be redone. The apartment was designed by architect Ed Tutl. Internal partitions were broken and turned into a spacious lobby. The hall is always filled with light and connects the kitchen and dining area to the bedroom and office. There are bookcases and a grand piano in the office. It is not here to decorate. Kenzo is a diligent student and thoroughly takes music lessons from a teacher. The fashion designer eagerly talks about his new life: “Previously, my schedule was incredibly tense, and now there are moments for meetings and a happy and fulfilling life. I wanted to take a pause long ago, because the work of the clothes maker is incredibly nervous and tedious. Recently, I began to draw and I even had exhibitions in Paris and Casablanca. I also traveled a lot. Now I try to come to Japan three or four times a year. I need to regularly go back there to not forget my roots … Finally, I took care of myself, began to pay attention to sports and other trivial things that I had no time for because of work. I am even learning to dance flamenco! That was my old dream. Every time in Spain or at a flamenco performance in Paris, I never stopped admiring this dance. So it is sensual, beautiful and passionate. The dancers fascinated me. One day I met a flamenco teacher who offered to teach me how to dance. Of course, the idea appealed to me. Naturally, I am a debutant, this is a very difficult dance that requires strict discipline … »image-000

A special pleasure for Kenzo was arrangement of his new home. In order to decorate the room, the designer ordered three chandeliers in Avignon from master Mathieu Lustrerie (he restored the famous Mirror Gallery in the Palace of Versailles). The lobby conveniently houses a black lacquered table, furniture, paintings and trinkets brought from the old house. The luxurious Japanese screen of the master Kano Ttsunenobu is hinged and, if desired, closes the entrance to the room. Here coexist Greek bronze statuettes, vases covered with gray enamel, in the form of shells from Shoko Koik. Kenzo retained a set of boxes by Negoro  — red with a black background, canapés and armchairs of the 18th and 19th centuries, Cocteau’s drawings, paintings by Bill Sullivan and Pablo Deli.

There are a lot of Master’s own works in the apartment: self-portraits and paintings with the heroes of “Theater No”. Kenzo confessed: “When I stand at the easel, I feel very confident. My picture and the model I draw become one, and I forget about everything. Most often I paint portraits and rarely still lifes. In the interior, I like the mixture of styles. Sculpture and African painting coexist with the works of Japanese masters. I really appreciate the work of the artist Jean Michel Basquiat. I also like to bring various knick-knacks from traveling for home. Though, admittedly, I am not a collector of antiques at all.”

 The bedroom in the house is austere: an ordinary classic bed and an armchair of the 50s. But a lot of photos of relatives and friends. Myworking room has an amazing order. Every thing takes its own place. Kenzo admits “I love order in everything. So I know where this or that thing lies. This does not mean that I am a maniac, but I will always put the book on the shelf on which it stood, so that I could quickly find it at the right time. This is my rule. ”

In the interior, I like the mixture of styles. Sculpture and African painting coexist with the works of Japanese masters. I really appreciate the work of the artist Jean Michel Basquiat. I also like to bring various knick-knacks from traveling for home. Though, admittedly, I am not a collector of antiques at al

The apartment has a lot of things that Kenzo designed: “I began to create a line of things for the house, made a collection of vases “Four Seasons ”, a screen “Light of Asia with splashes of crystals, small lacquered jewelry boxes — everything for Baccarat ”. On the floor there is a soft carpet that Kenzo made for the brand Tai Ping and cushions, also designed by the Couturier. These are fabrics of kimono-obi belts, matched strictly by color. They perfectly complement the decoration of the house. Kenzo says: “The Japanese canons of beauty are fundamentally different from European ones. Physical beauty in Japan is not given such paramount importance as in Europe. Attractiveness, charm are considered as spiritual qualities. Unlike their Western counterparts, the Japanese do not emphasize sexuality, but hide it inside. It turns out that Japanese fashion is a special philosophy of life. Oriental designers create new proportions of costume that change the body so much that the clothing itself becomes a work of art. When I look at kimono, I read our entire history on it.”

A great value in the house is given to vases of flowers. Kenzo has a house manager who makes bouquets once a week and changes them.

With his talent Kenzo mixed styles and gave birth to a harmonious ensemble: poetic and colorful. For the first time in his life, the designer met with a Feng Shui specialist who advised him to rearrange certain items in the house. Kenzo laughs “I did that. In any case, no one will suffer! ”

Footnote on the book

Kenzo Takada’s book includes unpublished photographs, handwritten letters, fashion shows photos, as well as more than 300 drawings from the author’s private collection. The book traces 40 years of creativity. On beautifully illustrated pages, Kazuko Masui, a longtime close friend, talks about the career of a famous fashion designer, emphasizing the evolution of Kenzo’s iconic label and the extravagance of fashion shows.

Text: Tatyana PINSKAYA

kenzo2_page-0001 kenzo2_page-0002 kenzo2_page-0003 kenzo2_page-0004 kenzo2_page-0005